«Я не хочу быть грустной тенью самой себя». Для Марии Шараповой 2025‑й стал годом, когда прошлое наконец официально подвели итогами, а сама она окончательно закрепилась в новой роли — женщины, которая вышла за пределы теннисного корта, но так и не потеряла связи с игрой, сделавшей её легендой.
Теннис рядом, но больше не в центре
Август 2025 года стал символической чертой: в Ньюпорте Марию приняли в Международный зал теннисной славы. Формальный пиджак, торжественная церемония, речь родителей, представление от Серены Уильямс, кольцо на US Open — всё это выглядело как идеальный эпилог большой карьеры. Но парадокс в том, что сам 2025 год показал: Шарапова живёт не в режиме «воспоминаний о былом», а в активном настоящем, где теннис — важная часть её идентичности, но уже не единственная ось жизни.
Она регулярно появляется рядом с туром, но не как человек, который не может отпустить прошлое, а как внимательный наблюдатель и участник процесса — из нового статуса, без обязательств и жёсткого графика. В этом и есть её ключевой выбор: не пытаться бесконечно воспроизводить себя‑теннисистку, а выстроить вторую карьеру, не менее содержательную.
Возвращение в теннисную среду — без ракетки в руках
Весной Мария вновь напомнила о себе в теннисном мире — хотя и не через результаты. В марте она приняла участие в благотворительном мероприятии Desert Smash в Калифорнии, где пообщалась с игроками и знаменитостями. Андрей Рублёв опубликовал фото с Марией и певицей Pink — в информационном поле это выглядело как естественное подтверждение: Шарапова по‑прежнему «внутри» глобального спортивного и светского контекста, но уже в другом качестве.
Параллельно она всё активнее комментирует женский теннис нового поколения. Её слова звучат не как дежурные комплименты легенды молодым, а как вдумчивый взгляд человека, который сам прошёл путь от юного таланта до иконы спорта.
Особенно тепло Мария высказывалась о Кори Гауфф, Онс Жабер и Мирре Андреевой. О Гауфф она говорила как о игроке, у которой не только уже есть титул «Большого шлема», но и огромный резерв для будущих побед — и при этом сильнейшее присутствие за пределами корта. Историю Жабер она называла по‑настоящему вдохновляющей, обращая внимание на то, как тунисская теннисистка открыла путь для девушек из регионов, где теннис не был привычным видом спорта. Отдельная симпатия — к Мирре Андреевой, которую Мария назвала одной из тех, «за кем стоит особенно внимательно следить», отметив её ранний прорыв в топ‑10.
После победы Андреевой в Индиан‑Уэллсе Шарапова публично поздравила юную россиянку, подчеркнув её собранность и зрелость по игре. В этом жесте было не только восхищение, но и лёгкое узнавание самой себя в далёком 2004‑м: очень молодая, но уже психологически готовая к крупнейшим титулам теннисистка из России.
Статус, который не нуждается в подтверждениях
19 апреля Марии исполнилось 38 лет. Она уже несколько лет не выходит на корт как профессионалка — но её наследие давно живёт отдельно от текущих результатов. Пять титулов «Большого шлема», карьерный Шлем, 36 одиночных трофеев WTA, победа в Кубке Федерации в составе сборной России, серебро Олимпиады‑2012 и 21 неделя в статусе первой ракетки мира — всё это уже вписано в историю так, что не требует новых подтверждений.
И потому её жизнь после тенниса не выглядит попыткой «вернуться любой ценой». Скорее, это очень последовательное разворачивание того, что закладывалось ещё во время карьеры: интерес к бизнесу, медиа, дизайну, благотворительности, осмыслению собственного опыта.
Красные дорожки и символические жесты
Весной 2025‑го Шарапова продолжила появляться на значимых не только спортивных, но и культурных событиях. В апреле она в третий раз подряд посетила церемонию научной премии Breakthrough Prize в Санта‑Монике — важно, что Мария выбирает форматы, которые выходят далеко за пределы спорта, и своим присутствием подчеркивает связку: элитный спорт, наука, технологии, инвестиции в будущее.
Чуть позднее она оказалась в числе гостей на открытии звезды Билли Джин Кинг на Аллее славы в Голливуде. Для Марии это был не просто светский выход: Кинг — одна из ключевых фигур в истории женского спорта, и поддержка со стороны Шараповой звучала как признание преемственности поколений и уважения к тем, кто когда‑то пробивал дорогу, в том числе для неё.
Летом Мария появилась на Уимблдоне в компании Дэвида Бекхэма. Бывшая чемпионка турнира сразу привлекла внимание выбором наряда: джинсовая юбка — не самый типичный элемент для консервативного Всеанглийского клуба лаун-тенниса и крокета. Позже она с улыбкой призналась, что заранее уточнила у организаторов, допустим ли деним на трибунах. Оказалось, что жёсткий дресс-код распространяется только на игроков, а зрителям рамки гораздо шире. Этот эпизод — маленькая иллюстрация её нынешней свободы: она по‑прежнему уважает традиции, но не боится аккуратно их расшатывать.
Голос с позицией
Жизнь после тенниса не сделала Шарапову более осторожной в публичных оценках. Напротив, она всё чаще позволяет себе прямоту — там, где речь идёт о справедливости и уважении к спортсменам.
Характерный пример — её реакция на статью The Wall Street Journal о первой ракетке мира Арине Соболенко. В материале делался акцент на физической мощи белорусской теннисистки и на том, что ей приходится искать спарринг-партнёров среди мужчин, чтобы иметь равный по силе тренировочный процесс. Заголовок и подача показались Марии уничижительными и редукционистскими. Она коротко, но очень жёстко отреагировала: «Что это за заголовок и что это за статья? Вы можете лучше». Эти несколько фраз вызвали широкий резонанс — не только потому, что сказаны легендой, но и потому, что обозначили границы, за которые медиа, обсуждающие женский спорт, не должны переходить.
Так Мария постепенно превращается в один из голосов, формирующих дискуссию о том, как говорить о спортсменках: не через клише и сенсации, а через уважение к профессионализму и личным историям.
Новый уровень коммерческой роли
Июль 2025‑го принёс Марии ещё один важный статус: она стала глобальным амбассадором крупного финансового бренда, с которым прежде сотрудничал Льюис Хэмилтон. Долгосрочный контракт предполагает участие в международных кампаниях и медиапроектах — не как «лицо ради картинки», а как партнёр, который ассоциируется с устойчивостью, дисциплиной и умением строить карьеру после спорта.
Для Шараповой это логичное продолжение многолетнего интереса к бизнесу и инвестициям. Уже во время карьеры она запускала собственные проекты, а после её завершения целенаправленно развивала себя как предпринимателя. Новый контракт в финансовой сфере подчеркивает: к Мари превращаются не просто за счет славы прошлых лет, а за экспертизой и репутацией человека, умеющего грамотно распоряжаться собственным капиталом и именем.
Зал славы: признание и примирение
Кульминацией 2025 года стало избрание Марии в Международный зал теннисной славы. В Ньюпорте она получила именной пиджак, а затем официально стала членом Зала — всего третьим представителем России после Марата Сафина и Евгения Кафельникова. Таким образом, на уровне спортивного пантеона её имя окончательно закрепилось рядом с величайшими в истории.
Особую символику церемонии придала фигура Серены Уильямс, представившей Шарапову. Та самая соперница, чьё противостояние с Марией долгие годы было самым острым и обсуждаемым в женском теннисе, вышла на сцену не как оппонент, а как коллега, признающая масштаб личности. Серена говорила о том, что их дуэль так часто была жёсткой именно из‑за схожести характеров и максимализма, с которым обе подходили к делу.
Факт, что именно Уильямс представляла Шарапову при вступлении в Зал славы, многие восприняли как символическое примирение и закрытие давнего конфликта. Но ещё важнее, что две величайшие теннисистки своего времени показали: соперничество на корте не обязывает к вражде в жизни, а уважение к чужому таланту может пережить любые эмоциональные пики.
Семейная речь: благодарность вместо пафоса
В своей речи Мария обратилась не к статистике и титулам, а к людям, которые были опорой с самого начала. Прежде всего — к родителям.
Обращаясь к отцу, она сказала:
— Пап, мы и правда это сделали. Я занервничала, когда ты сказал, что сам выберешь костюм на сегодня, но получилось нормально, выглядишь хорошо, одобряю. Мне очень повезло пройти этот путь под твоим крылом. Когда никто в нас не верил, ты верил. Ты был убежден в том, что делал, и никогда не оглядывался назад. Ты был строг и требовал от меня, чтобы я постоянно повышала свои стандарты, но при этом никогда не забывал, что ты в первую очередь мой отец. Я безмерно за это благодарна.
К матери она обратилась с особой теплотой:
— Мам, я знаю, что ты никогда не могла смотреть мои матчи, потому что слишком нервничала. Но я надеюсь, что это ты смотришь. На мне сегодня жемчужный браслет, который ты купила с нашего первого большого чека. Ты — воплощение элегантности, доброты и безусловной любви, этому ты учишь меня до сих пор.
Эти слова были очень далеки от пафосного «я победила всех» и стали скорее признанием: за историей о жёсткой чемпионке всегда стояла история о семье, риске и огромном количестве неочевидных жертв.
«Не хочу быть печальной версией себя прежней»
Один из самых важных посылов, который Мария транслирует последние годы, — её отношение к жизни после большого спорта. Она откровенно говорит: не хочет превращаться в грустную копию самой себя, живущую исключительно ностальгией по победам и вечно вспоминающую прошлые матчи.
По сути, она строит свою «вторую жизнь» так же, как строила первую карьеру: системно, с амбициями, но уже без разрушительного перфекционизма, который сопровождает профессиональный спорт. В интервью и публичных выступлениях Шарапова часто размышляет о том, как трудно спортсменам перестраивать идентичность, когда исчезает главный ориентир — рейтинг, турнирный календарь, тренировки. И собственный пример показывает, что выход есть: если вовремя признать конец одного этапа и не бояться начать новый — с нуля, в другой роли.
Новый образ: от «железной Марии» к многогранной личности
Когда‑то образ Шараповой в массовом восприятии был довольно монолитен: стальная воля, холодный взгляд, громкий крик на подаче, рекламные кампании и глянцевые обложки. Сейчас он стал намного сложнее. Мария демонстрирует и самоиронию (в тех же историях про уимблдонский деним), и мягкость в разговорах о семье, и принципиальность, когда речь идёт о правах женщин в спорте и корректности освещения женского тенниса.
Публичные рефлексии — ещё один важный элемент её послетеннисной жизни. В редких, но содержательных публичных выступлениях и подкастах она не боится говорить о собственных ошибках, сложных решениях, о допинговой дисквалификации и о том, как переживала это время. Такой уровень открытости сбивает глянец и приближает её к людям, которые никогда не держали в руках ракетку, но знают, что такое кризисы и необходимость начинать заново.
Редкий выход на корт — как напоминание, но не зависимость
Иногда Мария всё-таки берёт в руки ракетку — для показательных матчей, благотворительных мероприятий, совместных тренировок с молодыми игроками. Но каждый такой эпизод — не попытка «вернуться», а скорее аккуратное напоминание: она всё ещё может, но не обязана. Это тонкая, но важная грань свободы, которую она отстояла.
Шарапова подчёркивает, что ей важно оставаться физически активной, но без фанатизма профессионального спорта. Тренировки, йога, бег, забота о здоровье — из инструмента для побед всё это превратилось в часть обычной жизни. И в этом, возможно, главный контраст с той самой, «прежней» Марией, которая была целиком поглощена результатом.
Новая роль для нового поколения
Сегодня, глядя на Кори Гауфф, Онс Жабер, Мирру Андрееву и других, Мария выступает в роли, которой у неё самой фактически не было: влиятельной фигуры, прошедшей весь путь и готовой делиться не только техническими советами, но и жизненной оптикой. Она не тренер и не функционер, но её слово весит много — и для теннисисток, и для организаторов, и для брендов.
Её жизнь после тенниса — это не история падения с вершины, а пример того, как можно эту вершину использовать как стартовую площадку для новой траектории. Она не цепляется за прошлое, но и не отказывается от него: просто переставляет акценты, превращая титулы в фундамент, а не в потолок.
И в этом — ответ на главный скрытый вопрос, который всегда висит над великими спортсменами: «Что будет с ними потом?» В случае Марии Шараповой ответ уже очевиден. «Потом» может быть не менее насыщенным и значимым, если отказаться быть «печальной версией себя прежней» и позволить себе стать кем‑то большим, чем просто список побед в туре.